18+
19.07.2015 Тексты / Авторская колонка

Тпру, детектив!

Текст Юрий Абросимов

Фотография Дмитрий Чижов

Прозаик и радиоведущий рассуждает о том, почему «фандоринщина» симптоматична.

В «Школе злословия» рассказывали: Борис Акунин сделал Татьяне Толстой признание — столь же искреннее, сколь и симптоматичное. Идей, сказал, у него ещё много, а вот слова практически закончились. И предложил: «Давай, я буду генерить идеи, а ты их... того — в смысле, в словах заявишь. У тебя-то они явно ещё остались». Но Толстая предсказуемо отказалась.

Я вспомнил об этом случае, прочтя отклик журналиста Дмитрия Губина на новейшее произведение Акунина из неиссякаемого и столь любимого нашей публикой фандоринского цикла. «„Водный мир“, — писал Губин в своём блоге — это „жюльверновщина“ в соитии с „хлестаковщиной“ (нужно было перестать читать, когда фандоринский Маса умудрился смыться из подводной тюрьмы через дырку в параше, причём с дерьмом его вынесло аккурат в подводную тайную бухту. Закон Архимеда Масе и Акунину не писан)».

В свое время Игорь Захаров, первооткрыватель и издатель знаменитого автора детективов, потратил на продвижение новичка около двух лет. Оббивал пороги маркетологов, вёл бесконечные переговоры с продавцами, убеждал окружающих: восходит очередная звезда, риск оправдан, и всем от раскрутки будет только лучше. Лёд потихоньку тронулся, и скоро проект набрал внушительные коммерческие обороты. До аудитории донесли: миру явлен новый герой, со своей спецификой, приёмами и даже шармом. Читать, ждать и приветствовать Фандорина стало модно.

Но с успехом и ростом тиражей Акунина у многих появилась и убежденность: выход серии остановится только после выработки золотоносного карьера до дна. А то, что раньше казалось ценностью, выродится до состояния откровенной «шлачины». Причём, по инерции, последнюю будут позиционировать на уровне первой.

Лучший детективный герой современности - Шерлок - не книжная фигура, а кинематографическая

Проблема, однако, видится в другом. Жанр детектива, с учётом имен зарубежных мэтров, трудно считать второсортным. Но и он сегодня существует не в безвоздушном пространстве и не в отрыве от актуального литературного процесса, его издержек и нужд. Обвал пассионарности, затронувший интеллектуальную деятельность творцов и наблюдающийся нынче повсеместно, не обошёл стороной и поточные среды искусства. Если говорить о русской детективной литературе, то конвейерность производства (часто диктуемая требованиями издателей, жаждущих на волне авторской популярности сорвать куш побольше и выпустить не одну, а три книжки подряд) вбивает еще один осиновый кол в то, что мы привыкли обозначать наивным термином «вдохновение». И тут уж у каждого автора свой обнаруживается недуг — то заканчиваются слова, то теряются смыслы.

В этом контексте, кинематографический успех следовательницы Насти Каменской (персонажа Александры Марининой), во сто крат превзошедший популярность книжной героини, не менее симптоматичен. Конечно, Маринина никуда не делась и книжки издает регулярно, но особого ажиотажа они почему-то не вызывают и серьезных критиков не интересуют.

Разумеется, у русских детективщиков есть и внутрицеховые проблемы. Например, форма классического расследования сегодня кажется архаичной. Психология нынешнего читателя более моторная и клиповая, чем конструкт под названием «кто же убийца?». Штудировать сотни страниц только для разгадки слишком утомительно. Тем более, что качеством языка многие русскоговорящие авторы априори не заморачиваются.

Да и лучший детективный герой современности — Шерлок — не книжная фигура, а кинематографическая! Лингво-стёб, постмодернизм в шкуре спецэффектов, «весь покрытый гаджетом, абсолютно весь» — вот так сейчас надо! Структура жанра, может, и выглядит крепкой сама по себе, но любая броня имеет запас прочности. Одна разрушается сразу, другая постепенно, подвергаясь эрозии шаблонами, мнимой интеллектуальностью, ложным пафосом. И, несмотря на видимую незыблемость — обваливается после первого же неаккуратного тычка.

В 2000-х годах пассажиры электричек читали Донцову в мягком переплёте. Владельцы иномарок слушали Акунина в аудиоверсии. Домохозяек обслуживала Маринина, снобствующих – Хёг и прочие европейские писатели. И все вроде были довольны

Но каждой сестре — свои собственные серьги. В 2000-х годах пассажиры электричек читали Донцову в мягком переплёте. Владельцы иномарок слушали Акунина в аудиоверсии. Домохозяек обслуживала Маринина, снобствующих — Хёг и прочие европейские писатели. И все вроде были довольны.

Сегодня же русские любители детективов чаще и чаще обращаются к чтению западных авторов. Ведь последние держат нос по ветру и умело «секут фишку» и с языком, и с построением закрученного сюжета, и даже с гибридизацией жанра. Имена Анны и Сергея Литвиновых, Татьяны Устиновой, Александры Марининой, Дарьи Донцовой, а теперь и Бориса Акунина у людей читающих вызывают в основном снисходительную улыбку. И действительно, тексты пусты, одни лишь обложки блестят. Большинству и не сочиняется сейчас, если честно. Не фантазируется и не детективируется.

Тогда, может, прав коллега Губин, и Акунину (а с ним и всей честной компании) лучше перестать насиловать и себя, и читателя? Не компрометировать своё некогда доброе имя (если таковое и было), не рыть давно иссякший источник? А заниматься смежными гуманитарными проектами, вроде «Истории Российского государства», коли уж они выходят полезнее и получаются лучше. Или из любви к искусству (а заодно и жанру) взяться за труд и прочесть одну—другую книжку Стига Ларссона или, на худой конец, Ю Несбё.